"Бичнесу".

Сто боёв- это круть. Когда я был новичком, частенько рассуждал, что круче, чемпион мира или сто боёв. Первые спарринги, которые я провёл на татами, со мной случились в декабре 1985 года. Мы с товарищами из техникума случайно получили допуски к занятиям в группу  инструкторов ВЛКСМ Ленинского района г.Рига. По виду наше направление носило обличие Shotokan каратэ, но за хуки и low-kick нас никто не одёргивал. Вот тогда-то я и полюбил "стрельбу" по ногам противника, так как low-kick или правым прямым часто заканчивал поединок.

Тренировки были редкими: один, два раза в неделю, но я ждал их с нетерпением, приезжая задолго до начала. В моей памяти запомнилась скудная, но очень работающая техника прямых ударов вразрез и ухмылка нашего тренера Владимира Иванова.

 

 Ещё в памяти остались яркие воспоминания о тренировке духа, которая проявлялась в работе на психологическую устойчивость. Мы иногда бегали (15-20 минут) с партнёром на плечах босиком по снегу на овале стадиона, прилегавшего к залу, в котором и зимой не было отопления.

В зале (закуток технического помещения спорткомплекса) я стоял в первом ряду сразу после семпая Олега Павлова (впоследствии ставшим чемпионом ограниченного контингента советских войск в Германии), а рядом с Олегом зимой часто поблёскивала замершая лужа.

 

Лужа появлялась из-за того, что помещение не отапливалось, а с потолка сочилась вода из проржавевших труб. К концу занятия лужа оттаивала, потому, что мы согревали помещение своими разгоряченными телами и окоченевшими стопами. В таких условиях я и немногие коллеги продержались недолго, заработав воспаления лёгких и бронхиты. Но желание заниматься не пропало.

В те времена у многих советских подпольщиков были похожие движения в каратэ. Поднаторев в армейской среде РБ, я вернулся домой с желанием продолжить тренировки в старой команде. Но этому было не суждено сбыться: многие подались в бандиты и успели надолго подсесть. Я выбрал подходящий мне по духу стиль Kyokushin, где на тот момент была мощнейшая идеологическая база и понятный алгоритм подготовки. Я тогда впервые узнал об Masutatsu Oyama, быках и ста непрерывных поединках.

Не секрет, что раньше на турнирах выступали все, кто хотел, независимо от квалификации и веса. В абсолютке мне не довелось выступать, а в весовом чемпионате я выиграл первый титул чемпиона Латвии. Во время подготовки к турниру мы посещали группу тяжей, которая стажировалсь под началом Edgars Aizpurietis. Я себя в то время видел бойцом, пытавшимся стать квалифицированным инструктором, поэтому основное время проводил в команде Антона Богачева (первый, не купленный черный пояс Kyokushin в LV), где качественно преподавался кихон и ката. Те же парни, которые появлялись на занятиях у тяжей (Владимир Фёдоров, Руслан Алиев, Арвид Богомол, Василий Стручков, Альберт Куксёнок, Дмитрий Григорьев) иногда получали травмы в виде ушибов и на неопределённый срок выпадали из учебного графика. Когда я говорю ушибы, то это серьёзные травмы даже с позиции бойца Kyokushin. Если на тренировках у Антона мы использовали только тонкие щитки на ноги и паховый бандаж, то на занятиях у Edgars спортсмены обвязывались двойными комплектами защиты, одевая боксёрские перчатки старого образца.

 

 В тех правилах боёв допускался захват за кимоно, поэтому бои были очень жесткими и на занятиях не редко травмировались рёбра и бёдра. Мне старые правила очень нравились, так как "грязная техника" была моей стихией. В 1996 году на первом чемпионате Латвии я провёл четыре боя, одержав победу досрочно в трёх поединках, заняв первое место вместе с Юрой Борисовым в лёгком и Василием Стручковым в тяжелом весах. За время боёв я получил много ушибов, которые в течении нескольких дней не давали мне свободно передвигаться. Повторю, что это всего четыре боя в полный контакт. Такая же картина наблюдалась и у остальных призёров, не говоря уже о тех, кто оказался в нокауте или получил травму.

В Европе я два раза проходил бои на 2 и 3 дан, где мне тоже было нелегко. В Ульяновске нас "прописывала" группа Леонида Илюшкина (А.Ануфриев, Я.Земсков, М.Шевченко, В.Худяков, В.Митриковский, В.Агачкин), спортивно конкурировавшая с командой Е.Головихина. Мне тогда А. Ануфриев сказал: "Ну что Латвия, сейчас будет война". Как оказалось он не шутил, нам тогда сильно досталось. Меня россияне воспринимали как личного врага и в конце сильно удивлялись, почему я ещё на ногах после пятнадцати поединков, но я был удовлетворён тем, что испытание было не плюшевым. Вечером на банкете все веселились, только новоиспеченные даны сидели и созерцали атмосферу праздника, а Игорь Буланов снова оказался на больничной кровати, с которой недавно выписался. Тяжело пришлось и на тесте в Паланге, где я выстоял в двадцати боях, получив несколько тяжелых травм руки и шеи. Всё это я проходил самым первым в истории европейского Shidokan, всё фиксировалось на камеру. Мне тогда очень понравилась идея руководства федерации, что заявленные в экзаменах 50 боёв на 3 дан в других стилях- это блеф, который пускает пыль в глаза окружающим. Мы (руководители отделений) договорились о  20 боях для 3 dan в стиле старого Kyokushin, но не против белых-цветных поясов, а против чёрных, которые на то время были сильнейшие в Европе и Америке (Arunas Juskjavicius, Egidijus Valavicius, Артём Яшнов, Edvardas Kulbjakinas, Олег Дубинюк, Игорь Буланов, Gedeminas Zabotkus, Tomas Stupuris, Ioseb Koberidze..).

Идея была в том, чтобы реально продержаться не более 20 раундов по две минуты, после чего травмы и обезвоживание резко подкашивают подготовленного человека. Из экипировки на нас были только защитные паховые бандажи. Так как я самый первый в истории Shidokan прошел двадцать боёв подряд мне досталось "по полной", так, как все, кто выходил против меня были "свежий" и с ходу старался меня вырубить.

Это почти удалось Arunas Juskjavicius (Чемпион Европы в тяжёлом весе) смог пробить ногой мою печень. Лупили нас и бросали на деревянный пол так, что некоторые видео до сих пор смотрятся с искаженной гримасой. После третьего боя я провалился в транс и боли не чувствовал, поэтому после того, как закончил, подходил и спрашивал у своих оппонентов насколько сильно они меня пинали. У нескольких оппонентов были сильные травмы корпуса и ног, а у Arunas оторвался мизинец на ноге после зацепа за моё кимоно. Я очень ценил Arunas, за его порядочность, он первым мне раскрыл глаза на неуважительную политику литовского отделения в лице Romas Navickas к своим европейским коллегам. Arunas сказал: "Робертас ты слишком доверяешь нашим наставникам, но они этого не заслуживают, скоро ты сам в этом убедишься". Так в итоге и произошло, люди повели себя не по правилам и плохо закончили. После прописки наших dan, Arunas меня спросил: "Ты что на самом деле не чувствовал, как мы тебя месили сорок минут ?"

Вечером у меня поднялась температура и все конечности сильно заклинило. На следующий год я сам "прописывал" новых dan, помню бой с Володей Джишинашвили, он сдавал на 2дан (15 боёв). Работал я не быстро но жёстко, при этом сам сильно устал, а это всего две минуты прошло. Я переживал за Владимира, так как ему это месилово предстояло пережить в реальном времени, а он как и я весил -75 кг. Боями тогда руководили Gilles Richard (5 dan) и JJ Burnel (4 dan).

Вечером я зашел к Владимиру в номер, а тот под двумя одеялами дрожал от озноба с температурой под 40. Я сделал ему чаю с лимоном и поддержал морально, он мне больше всего тогда понравился, молчаливый и одержимый. В тот вечер несколько человек не прошли тест, одним из которых был президент отделения из Венгрии Attila Kiss, его Gedeminas Zabotkus вырубил по печени в четвёртом бою. Хотя Atilla был призёром многих турниров по Kyokushin и весил за сто килограмм.

Тест оказался очень тяжёлым: к нему допускались только те, кто в течении пяти дней отработал на летней Школе (три двухчасовых занятия в день hojo-undo/kumite, kihon, renraku практиковался только в парах с партнёром bunkai по аналогии с Goju-Ryu). Я сегодня предполагаю, что те, кто придумал это испытание сами его не проходили))). Со временем критерии стали понижаться, так как многие покинули летний Лагерь и его организаторов. Когда я был на Летней школе в Эстонии, то спросил у Stive Arneil про сто боёв в Японских организациях, он рассмеялся и спросил меня: "Как сам считаешь?" Я сказал ему, что я и 20 еле выдержал, потом долго лечился.  В International Karate Federation (организации Stive Arneil) были попытки проведения 30 боёв по принципу боя с подготовленными противниками (чемпионы и призёры крупных турниров), многие из которых закончились досрочно увечьями и больничной койкой. Hanshi Arneil мне сказал, что при работе с low-kick не реально выдержать и 50 боёв:  "Если корни у дерева отрублены, оно неизбежно погибнет".

Насколько мне удавалось изучить материал о тестах 40, 50,100 kumite, я ни разу не видел достойных оппонентов для претендента на сдачу.  Все тесты проходили в JP по плану организаторов, на которых всегда участвовали любители (клерки, студенты...) против хорошо подготовленного профессионала.

 Даже моя "старая команда" из зала Edgrs Aizpurietis не позволила бы самому "крутому" бойцу дожить до 10 раунда, не говоря о новом поколении. До того как я впервые побывал в JP, я полагал, что японцы сильные бойцы, но после увиденного изменил своё решение. Многие известные нам "японские" бойцы- это корейцы китайцы и монголы взявшие японские имена: Masutatsu Oyama, Shokei Matsui, Tai Kin, Hatsuo Royama, Asasyoryu, Hakuho... 
В Японии я тоже задавал этот вопрос старшим учителям, "100 man kumite?" они смеялись и произносили слово "бичнесу")) Я эту тему затронул потому, что иногда получаю вопросы от молодых участников, "Шихан, 100 боёв это реально выдержать?". Вопрос в том как будут бить и сколько времени. Если слабо и в защитной экипировке, то наверно можно)).